Пока жива память: как новошешминцы узнают судьбы своих солдат

В сентябре председатель Ассоциации «Клуб Воинской Славы» Республики Татарстан Михаил Валерьевич Черепанов прислал новый список погибших по Новошешминскому району, найденных за последние годы в результате кропотливой поисковой работы его команды. В начале ноября Михаил Валерьевич планирует приехать в наш район. До этого времени всем нам нужно найти родственников погибших, чтобы он смог вручить копии извещений. Просим вас ознакомиться со списком и помочь в поиске. Сейчас уже узнаны несколько десятков воинов из 514 по списку — новошешминцы всё активнее откликаются.

«Теперь они знают, где его могила»

В редакцию первым пришёл Александр Викторович Бирюлев. Он увидел в списке имя старшего брата своего отца — Бирюлева Александра Дмитриевича, считавшегося пропавшим без вести (смеем предположить, что племянника назвали Александром в честь погибшего дяди). Родные не знали, где и при каких условиях он погиб и где его могила. Особенно сокрушался по этому поводу его младший брат Виктор. Теперь они знают: Бирюлев Александр Дмитриевич, 1924 г. р., погиб 14 января 1944 года на территории Струго-Красненского района Псковской области. Этот день был началом Ленинградско-Новгородской наступательной операции. Теперь известно и место захоронения.

«Не должно быть людей без вести пропавших»

Валентина Ендуганова из Чувашской Чебоксарки написала в комментариях к посту о первом узнанном солдате: «У нас огромная радость: в списке погибших есть фамилия нашего деда Ильина Егора Ярмуковича, 1906 г. р. До сегодняшнего дня наш дед считался без вести пропавшим. До слёз жаль, что не дождались такой радостной, но в то же время печальной вести наша мама Зинаида и её сестра — тётя Анна. Нашей мамы нет с нами уже 13 лет, а тёти — ещё больше.

Когда дед ушёл на фронт, маме было 3 годика. У нашего дедушки Егора Ярмуковича есть 6 внуков. Нас у мамы 4, брат живёт в Чистопольских Выселках, мы — две сестры — в своей деревне и сестрёнка Ирина в Новошешминске. А у тёти Анны — дочь в Питере и сын в Нижнем Тагиле. Спасибо сердечное тем людям, кто ищет, находит... Не должно быть людей без вести пропавших. Поклон вам до земли. Храни вас Бог!»

Ильин Егор Ярмукович сражался в 154-й стрелковой дивизии и погиб в марте 1942 года под Юхновом (Калужская область). Со 2 по 31 марта там развернулись финальные, наиболее кровопролитные бои Ржевско-Вяземской наступательной операции. В затяжных позиционных боях солдаты неделями сражались за безымянные высоты, лесные опушки и перекрёстки дорог — в весеннюю распутицу, в тающем снегу, под сильным артиллерийским и миномётным огнём противника.

Два ордена гвардии капитана Муратова

Ещё одна история — о гвардии капитане Харисе Сулеймановиче Муратове. Он уроженец села Простые Челны, в Красной Армии с 1937 года, с 22 лет. В войну сражался в 314-м гвардейском истребительно-противотанковом артиллерийском полку 6-й гвардейской противотанковой артиллерийской бригады РГК в составе 2-го Прибалтийского фронта, член ВКП(б). Награждён двумя боевыми орденами. В городе Чистополь живёт его дочь Венера Харисовна, а имя деда в списках на нашем сайте увидел внук Раиль — по его просьбе Михаил Черепанов прислал наградные листы с описанием подвигов.

В первом говорится, что командир огневого взвода Муратов в бою под деревней Аннина со своим взводом прямой наводкой уничтожил два противотанковых орудия, тягач и до 33 солдат и офицеров. Под огнём противника он с командиром орудия забросал землёй загоревшийся от прямого попадания наш танк — спасли машину и два стоявших рядом танка. За этот бой он был представлен к ордену Красной Звезды.

Отличился он и в боях за деревни Малое Макавейцево и Усадице 13 марта 1944 года, уже как командир батареи. Управляя её огнём с наблюдательного пункта на передовой, Муратов уничтожил миномётную батарею, орудие и четыре пулемёта противника и нанёс большие потери контратакующему батальону — только на участке батареи противник потерял убитыми 30 человек. И всё это — под непрекращающиеся налёты шестиствольных миномётов и артиллерии врага. За этот подвиг он был награждён орденом Отечественной войны 2-й степени.

Гвардии капитан Харис Муратов погиб 17 сентября 1944 года в ожесточённом бою на территории Латвии — в районе посёлка Эргли, в 600 метрах западнее мызы Веява (ныне Веявская волость Мадонского уезда). Войска 2-го Прибалтийского фронта пытались прорвать сильную оборону противника и перерезать пути отхода немецкой оперативной группе «Нарва» и 18-й армии.

Противник отчаянно контратаковал крупными силами танков, и артиллеристы-противотанкисты 6-й гвардейской бригады принимали на себя прямые удары немецкой бронетехники, ведя тяжёлые дуэли на открытых позициях. В этом бою комбат Муратов пал смертью храбрых. Его имя увековечено в списках советского воинского захоронения в Эргли, где покоятся 10 тысяч бойцов, павших в тех боях. У Венеры Харисовны двое детей, три внучки и две правнучки — род Хариса Муратова продолжается…

«Фамилия Егора Фёдоровича живёт в потомках»

В Новошешминске Николай Роднин узнал в списке мужа своей матери — Егора Федоровича Роднина, 1915 г. р., погибшего в августе 1941 года под Оршей Витебской области
Местом гибели указан берег реки Днепр. Николай рассказал, что его мама вышла замуж в 20 лет, Егор был старше её на 6 лет.

— Он вырос в приёмной семье, его взяли маленьким из детдома. Через месяц после свадьбы, тут же после 22 июня, его забрали на фронт. Вскоре пришло известие, что он пропал без вести. Он числился пропавшим без вести все эти годы. Мы не знали о нём абсолютно ничего. И вот благодаря Черепанову его нашли.

Нина носила фамилию мужа, и двое сыновей, родившихся после войны, внуки и правнуки тоже носят фамилию Роднины.

— Так что фамилия Егора Фёдоровича живёт в потомках семьи, — говорит Николай.

Егор Роднин сражался в 18-й стрелковой дивизии. В июле 1941 года она заняла рубеж по левому берегу Днепра южнее Орши. С 5 июля дивизия держала оборону, а в середине июля немецкие танки Гудериана обошли Оршу с севера и юга и замкнули кольцо. С 11 по 18 июля дивизия сражалась в полном окружении, пока не закончились боеприпасы.

Многие погибли, пытаясь форсировать реку под пулемётным огнём и прорваться на восток к Смоленску. К 23–26 июля основные силы дивизии были уничтожены или рассеяны, а остатки разрозненных групп ещё скрывались в прибрежных лесах Оршанского района, пытаясь выйти к своим, и гибли в стычках с засадами или при переправе через реку в тылу врага.

Штабных документов о потерях за июль почти не сохранилось — дивизия погибла в окружении. Поэтому военкоматы брали дату последнего письма (из-под Орши оно пришло в начале июля) и прибавляли 1–2 месяца «на окружение». Так в архивных делах и появлялись записи: «пропал без вести в августе 1941» — не только у него, у многих бойцов дивизии.

Дядя, которого она не успела узнать

Сальникова Любовь из Новошешминска увидела в списках фамилию своего дяди — Козлова Александра Дмитриевича, старшего брата своего отца. К сожалению, подробных биографических данных она не знает: бабушка, мать её отца Виктора и пропавшего без вести Александра, умерла вскоре после войны, а отец Любови погиб в результате несчастного случая, когда ей было 6 лет. Козлов Александр Дмитриевич, 1924 г. р., погиб 27 января 1943 года в Кировском районе Ленинградской области.

В этот день велись ожесточённые бои за Синявинские высоты в рамках наступательной операции «Искра» по прорыву блокады Ленинграда. 268-я стрелковая дивизия, где он воевал, вела тяжелейшие кровопролитные бои в районе этих высот и рабочих посёлков. Немецкие войска отчаянно обороняли эти позиции, чтобы не дать советским войскам расширить только что пробитый 18 января сухопутный коридор к Ленинграду.

Та же дата гибели значится у его односельчанина Леонида Ивановича Муханова. Он ушёл на фронт в 18 лет и погиб в том же бою, что и Александр, при штурме Синявинских высот. В Новошешминске живёт 42-летний Леонид Добрынин, которому дали имя в память о погибшем Леониде — дяде своей матери. О гибели Леонида Муханова сообщил после возвращения с войны его друг: они вместе были пулемётчиками, Леонид погиб на его глазах от разрыва снаряда, осколок попал в голову.

«В нашем семейном древе прадед на почётном месте»

Валентина Захарова из Новошешминска узнала в списке прадеда — Буйнякова Сергея Максимовича, 1899 г. р. Он проживал по улице Советской, до войны работал председателем колхоза. Прадед погиб в 1943 году, дома остались шестеро детей. Бабушка Валентины Клавдия была из детей самой старшей. «Мы знаем, где он похоронен, выясняли его судьбу раньше. Уже три раза были на его могиле. В нашем семейном генеалогическом древе наш прадед на почётном месте».

Сапёр из «Новороссийской» дивизии

Хохонов Степан Иванович, 1905 г. р., из Русской Чебоксарки воевал в отдельном сапёрном батальоне 318-й горно-стрелковой дивизии, которая позже получила почётное наименование «Новороссийская». Дивизия воевала на Северо-Кавказском фронте в составе 18-й десантной армии генерал-лейтенанта К. Н. Леселидзе и держала оборону непосредственно в районе Новороссийска.

В июне 1943 года там шли ожесточённые позиционные бои: непрерывные артиллерийские дуэли, круглосуточные миномётные обстрелы и яростные схватки штурмовых групп за отдельные блиндажи, траншеи и дзоты на горных склонах. Сапёры и пехота несли ежедневные потери, укрепляя оборонительные рубежи. Степан Иванович погиб 6 июня 1943 года. Он родственник мужа 90-летней Александры Павловны Хохоновой, о которой вы можете прочесть в «ШН» и на нашем сайте.

«Лагерь смерти» в марийской тайге

О судьбе старшего брата своего отца из списка узнала Валентина Извекова. Иван Петрович Шешлянников 1895 г. р. умер от болезни в учебном лагере Суслонгер в Марий Эл, так и не успев попасть на фронт. Это одна из самых мрачных и долгое время засекреченных страниц советского тыла: сюда, за тысячу километров от фронта, отправляли мобилизованных, и здесь, по свидетельствам очевидцев и оценкам поисковых отрядов, от истощения и невыносимых условий погибли около 10 000 призывников. Большинство из них в документах долго числились «пропавшими без вести». В лагере дислоцировались запасные и учебная стрелковые дивизии.

Людей размещали в наспех вырытых сырых землянках или брезентовых палатках посреди марийской тайги. В суровые зимы 1941–1943 годов при отсутствии дров призывники замерзали насмерть целыми взводами прямо во сне. Несмотря на крайнее истощение, голодных курсантов по 12–14 часов в сутки заставляли валить строевой лес и вручную тащить брёвна из болотистой местности для нужд фронта.

Свирепствовали цинга, сыпной тиф, дизентерия, педикулёз и «куриная слепота» — медицинская помощь практически не оказывалась. При этом командование во главе с начальником снабжения разворовывало и продавало продовольствие, предназначенное солдатам: курсанты получали пустой суп («баланду» из гнилой капусты) и крошечный кусок хлеба, а обессиленные люди искали остатки еды на помойках.

Письма жестоко цензурировались, но слухи о «лагере смерти в тылу» дошли до Москвы. Осенью 1943 года в Суслонгер с жёсткой инспекцией прибыл маршал Климент Ворошилов. Увидев живых скелетов вместо солдат, он пришёл в ярость: виновных офицеров-тыловиков приговорили к расстрелу перед строем, часть руководства отправили в штрафбаты, питание немедленно исправили, а лагерь вскоре расформировали.

Танк, утонувший в брянских болотах

От родных мы узнали историю Ивана Васильевича Сержантова из Новошешминска. У солдата, погибшего в 30 лет, осталось две дочки: Зоя и Александра. Младшей Александре в этом году исполнилось 85 лет. Она родилась в марте 1941 года. Нам позвонила её дочь, тоже Александра. Она поведала семейную историю о гибели деда, которую рассказал его сослуживец Пётр Кузьмич Михеев, вернувшийся с войны в 1945 году.

— Дедушка и Пётр Кузьмич жили в соседях по ул. Чернышевской, вместе уходили на фронт, вместе служили. Только дедушка сражался в составе танкового экипажа, а Пётр Кузьмич — в пехоте. Сосед рассказал, что в сентябре 1941 года в брянских болотах они попали в окружение, и три танка на его глазах утонули вместе с экипажами. По его словам, в одном из танков находился Иван Сержантов. Бабушке только в сентябре 1942 года сообщили, что дедушка пропал без вести.

Александра говорит, что они давно занимались поисками и знали, что дед погиб в брянских лесах. Михаил Черепанов нашёл Ивана Васильевича Сержантова по документам: тот попал в плен, где и умер в том же году (г. Черняховск Калининградской области, шталаг 336, оп. р-7021, д. 111). Переговорив с Михаилом Валерьевичем по телефону, Александра совместно с ним приняла решение подать дополнительный запрос в Архив Министерства обороны РФ, чтобы развеять последние сомнения.

Вот как рассказывает об этих сражениях история Великой Отечественной войны. 30 сентября 1941 года 2-я танковая группа Гудериана перешла в наступление, прорвала оборону, 3 октября ворвалась в Орёл, а 6 октября захватила Брянск. В брянских лесах и болотах в полное окружение попали сразу три советские армии — 3-я, 13-я и 50-я. Из-за отсутствия связи, горючего и боеприпасов дивизии были вынуждены пробиваться на восток мелкими группами и отдельными очагами.

Часть бойцов (около 147 тысяч человек) попала в плен, многие погибли в боях у переправ через реки. 147 тысяч пленных — эта цифра, с которой отчиталось немецкое командование о взятых в плен по итогам ликвидации Брянского котла.

Сын, родившийся после похоронки

Более 80 лет ничего не знали родные о судьбе Нуретдинова Вагиза Залалетдиновича из Ак Буре. Его мобилизовали в 22 года вскоре после женитьбы. Дома осталась ждать беременная жена. Служил в 224-м отдельном пулеметном батальоне, входившем в гарнизон 5-го Коростеньского укрепленного района Житомирской области. Гарнизон прикрывал стратегическое направление на Киев с северо-запада. 

Летом 1941 года гарнизоны ДОТов (долговременных огневых точек) и бойцы пулеметных батальонов неделями сдерживали натиск превосходящих сил немецкой группы армий «Юг». 

Ожесточенные оборонительные бои в Коростеньском УР продолжались до конца августа — начала сентября 1941 года, когда советские войска под угрозой окружения были вынуждены оставить этот рубеж и с боями отходить на восток. Подавляющее большинство защитников УР погибли непосредственно в укреплениях или пропали без вести во время прорыва из окружения. 

В январе 1942 года у пропавшего без вести Вагиза Нуретдинова родился сын Харис. В списках деда узнали четверо его внуков — сыновья и дочь Хариса и правнуки, а также племянники — сыновья старшего брата Махмута, который вернулся с войны раненым. Всего у Вагиза было 9 братьев и сестер. Трое внуков Вагиза — Фаниль, Фаиль и Раиль известны в районе как сильные борцы курэш, а Фаниль — неоднократный батыр Сабантуев. 

«Строка в списке» — и целая жизнь

Родные нашли в списках Банцырева Анания Семеновича из Слободы Черемуховой, 1910 г. р. Он сражался на Закавказском фронте, а затем в бригаде Марченко в Белоруссии. Под «бригадой Марченко» в Белоруссии в 1943 году понимается 3-я Белорусская партизанская бригада, которой командовал кадровый офицер Красной Армии Аркадий Яковлевич Марченко.

В неё часто попадали кадровые военные, бежавшие из плена или совершившие побег во время транспортировки по территории Белоруссии: бывшие фронтовики уходили в ближайшие леса и вступали в местные партизанские отряды. Бригада действовала в Витебской области (Полоцкий и Россонский районы), весь 1943 год вела ожесточённые бои с карателями, взрывала эшелоны и удерживала знаменитую Полоцко-Лепельскую партизанскую зону.

По сведениям Михаила Черепанова, Ананий Семенович погиб в сентябре 1943 года. Именно август-сентябрь 1943 года был временем тяжелейших испытаний для бригады: партизаны Витебщины проводили знаменитую операцию «Рельсовая война», парализуя немецкие эшелоны, шедшие к фронту. В ответ гитлеровцы бросили против бригады крупные силы карателей с танками и авиацией. Скорее всего, Ананий Семенович пал смертью храбрых в одном из таких боёв, не дожив всего два месяца до момента, когда в ноябре 1943 года бригада Марченко успешно соединилась с наступающей Красной Армией.

«Наш прадед не вернулся с войны. Долгие годы в нашей семье почти ничего не знали о его судьбе, — пишет в редакцию родственники Анания Семеновича. — Он ушёл защищать Родину — и словно растворился в суровом военном времени. Остались только память о нём и вопросы, на которые никто не мог ответить. Все эти годы мы не знали, где и когда оборвалась его жизнь.

Но теперь у нашей семьи появилась важная и горькая правда. Благодаря Михаилу Черепанову и его работе со списками погибших мы узнали, когда погиб наш прадед. Для кого-то это может быть просто строка в списке. Для нас — возможность наконец прикоснуться к истории родного человека, узнать ещё одну страницу семейной судьбы и сохранить её для будущих поколений».

За каждым солдатом стоит семья, никто не забыт и не потерян для семьи. У кого-то есть внуки и правнуки, у тех, кто не успел обзавестись детьми, — потомки по линии сестёр и младших братьев. Судьбы у всех оказались разными: кто-то погиб на поле боя, кто-то умер от ран в госпитале, кто-то в плену в концлагерях. Но каждый воин должен быть найден, чтобы родные узнали о его судьбе и статус «без вести пропавший» был снят.

По их боевому пути можно изучать историю — сражения, в которых они участвовали и погибли. То трагическое и одновременно героическое время Великой Отечественной войны, время мужества и стойкости. Они отдали жизнь за Родину — и заслужили, чтобы их имена вернулись в семьи, к потомкам, к памяти.